Неточные совпадения
Хлестаков.
Хорошо, хоть на бумаге. Мне
очень будет приятно. Я,
знаете, этак люблю в скучное время прочесть что-нибудь забавное… Как ваша фамилия? я все позабываю.
— Вам
хорошо говорить, — сказала она, — когда у вас миллионы я не
знаю какие, а я
очень люблю, когда муж ездит ревизовать летом. Ему
очень здорово и приятно проехаться, а у меня уж так заведено, что на эти деньги у меня экипаж и извозчик содержатся.
— Ну, послушай однако, — нахмурив свое красивое умное лицо, сказал старший брат, — есть границы всему. Это
очень хорошо быть чудаком и искренним человеком и не любить фальши, — я всё это
знаю; но ведь то, что ты говоришь, или не имеет смысла или имеет
очень дурной смысл. Как ты находишь неважным, что тот народ, который ты любишь, как ты уверяешь…
Левин
очень хорошо знал, что «как бы не тронулся» значило, что семянной английский овес уже испортили, — опять не сделали того, что он приказывал.
— Мы с ним большие друзья. Я
очень хорошо знаю его. Прошлую зиму, вскоре после того… как вы у нас были, — сказала она с виноватою и вместе доверчивою улыбкой, у Долли дети все были в скарлатине, и он зашел к ней как-то. И можете себе представить, — говорила она шопотом. — ему так жалко стало ее, что он остался и стал помогать ей ходить за детьми. Да; и три недели прожил у них в доме и как нянька ходил за детьми.
Во время детского чая большие сидели на балконе и разговаривали так, как будто ничего не случилось, хотя все, и в особенности Сергей Иванович и Варенька,
очень хорошо знали, что случилось хотя и отрицательное, но
очень важное обстоятельство.
Так они прошли первый ряд. И длинный ряд этот показался особенно труден Левину; но зато, когда ряд был дойден, и Тит, вскинув на плечо косу, медленными шагами пошел заходить по следам, оставленным его каблуками по прокосу, и Левин точно так же пошел по своему прокосу. Несмотря на то, что пот катил градом по его лицу и капал с носа и вся спина его была мокра, как вымоченная в воде, — ему было
очень хорошо. В особенности радовало его то, что он
знал теперь, что выдержит.
— На том свете? Ох, не люблю я тот свет! Не люблю, — сказал он, остановив испуганные дикие глаза на лице брата. — И ведь вот, кажется, что уйти изо всей мерзости, путаницы, и чужой и своей,
хорошо бы было, а я боюсь смерти, ужасно боюсь смерти. — Он содрогнулся. — Да выпей что-нибудь. Хочешь шампанского? Или поедем куда-нибудь. Поедем к Цыганам!
Знаешь, я
очень полюбил Цыган и русские песни.
Пробираясь берегом к своей хате, я невольно всматривался в ту сторону, где накануне слепой дожидался ночного пловца; луна уже катилась по небу, и мне показалось, что кто-то в белом сидел на берегу; я подкрался, подстрекаемый любопытством, и прилег в траве над обрывом берега; высунув немного голову, я мог
хорошо видеть с утеса все, что внизу делалось, и не
очень удивился, а почти обрадовался,
узнав мою русалку.
— Прошу вас, — продолжал я тем же тоном, — прошу вас сейчас же отказаться от ваших слов; вы
очень хорошо знаете, что это выдумка. Я не думаю, чтоб равнодушие женщины к вашим блестящим достоинствам заслуживало такое ужасное мщение. Подумайте хорошенько: поддерживая ваше мнение, вы теряете право на имя благородного человека и рискуете жизнью.
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я
очень хорошо знаю, что все дела по крепостям, в какую бы ни было цену, находятся в одном месте, а потому прошу вас показать нам стол, а если вы не
знаете, что у вас делается, так мы спросим у других.
— Никогда, никогда, Анна Григорьевна! Позвольте мне вам заметить, что я
очень хорошо себя
знаю; а разве со стороны каких-нибудь иных дам, которые играют роль недоступных.
Это был человек лет под сорок, бривший бороду, ходивший в сюртуке и, по-видимому, проводивший
очень покойную жизнь, потому что лицо его глядело какою-то пухлою полнотою, а желтоватый цвет кожи и маленькие глаза показывали, что он
знал слишком
хорошо, что такое пуховики и перины.
— А
знаете, Павел Иванович, — сказал Манилов, которому
очень понравилась такая мысль, — как было бы в самом деле
хорошо, если бы жить этак вместе, под одною кровлею, или под тенью какого-нибудь вяза пофилософствовать о чем-нибудь, углубиться!..
Странные люди эти господа чиновники, а за ними и все прочие звания: ведь
очень хорошо знали, что Ноздрев лгун, что ему нельзя верить ни в одном слове, ни в самой безделице, а между тем именно прибегнули к нему.
Миллионщик имеет ту выгоду, что может видеть подлость, совершенно бескорыстную, чистую подлость, не основанную ни на каких расчетах: многие
очень хорошо знают, что ничего не получат от него и не имеют никакого права получить, но непременно хоть забегут ему вперед, хоть засмеются, хоть снимут шляпу, хоть напросятся насильно на тот обед, куда
узнают, что приглашен миллионщик.
О чем бы разговор ни был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил и о лошадином заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал
очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки; было ли рассуждение о бильярдной игре — и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он
очень хорошо, даже со слезами на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине
знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так, как будто бы сам был и чиновником и надсмотрщиком.
— Ну уж, пожалуйста, не говори. Теперь я
очень хорошо тебя
знаю. Такая, право, ракалия! Ну, послушай, хочешь метнем банчик? Я поставлю всех умерших на карту, шарманку тоже.
— Да, мой друг, — продолжала бабушка после минутного молчания, взяв в руки один из двух платков, чтобы утереть показавшуюся слезу, — я часто думаю, что он не может ни ценить, ни понимать ее и что, несмотря на всю ее доброту, любовь к нему и старание скрыть свое горе — я
очень хорошо знаю это, — она не может быть с ним счастлива; и помяните мое слово, если он не…
Я имел самые странные понятия о красоте — даже Карла Иваныча считал первым красавцем в мире; но
очень хорошо знал, что я нехорош собою, и в этом нисколько не ошибался; поэтому каждый намек на мою наружность больно оскорблял меня.
Не
знаю, солнышко ли ее пригрело, или она брала сок из этой травки, — только видно было, что ей
очень хорошо.
Довбиш вынул тотчас из кармана палки, которые он взял с собою,
очень хорошо зная окончание подобных происшествий.
Вот это дворник нашего дома; дворник
очень хорошо меня
знает; вот он кланяется; он видит, что я иду с дамой, и уж, конечно, успел заметить ваше лицо, а это вам пригодится, если вы
очень боитесь и меня подозреваете.
Князь
знал меня еще в девицах и
очень хорошо помнит Семена Захаровича, которому много раз благодетельствовал.
Он
очень хорошо знал, он отлично
хорошо знал, что они в это мгновение уже в квартире, что
очень удивились, видя, что она отперта, тогда как сейчас была заперта, что они уже смотрят на тела и что пройдет не больше минуты, как они догадаются и совершенно сообразят, что тут только что был убийца и успел куда-нибудь спрятаться, проскользнуть мимо них, убежать; догадаются, пожалуй, и о том, что он в пустой квартире сидел, пока они вверх проходили.
— А я именно хотел тебе прибавить, да ты перебил, что ты это
очень хорошо давеча рассудил, чтобы тайны и секреты эти не
узнавать. Оставь до времени, не беспокойся. Все в свое время
узнаешь, именно тогда, когда надо будет. Вчера мне один человек сказал, что надо воздуху человеку, воздуху, воздуху! Я хочу к нему сходить сейчас и
узнать, что он под этим разумеет.
— Я не
знаю этого, — сухо ответила Дуня, — я слышала только какую-то
очень странную историю, что этот Филипп был какой-то ипохондрик, какой-то домашний философ, люди говорили, «зачитался», и что удавился он более от насмешек, а не от побой господина Свидригайлова. А он при мне
хорошо обходился с людьми, и люди его даже любили, хотя и действительно тоже винили его в смерти Филиппа.
Лариса. Конечно, есть и лучше; я сама это
очень хорошо знаю.
Я
очень хорошо знаю, например, что вы изволите находить смешными мои привычки, мой туалет, мою опрятность, наконец, но это все проистекает из чувства самоуважения, из чувства долга, да-с, да-с, долга.
— Да перестань, что ты извиняешься? — перебил Базаров. — Кирсанов
очень хорошо знает, что мы с тобой не Крезы [Крез — царь Лидии (560–546 гг. до н. э.), государства Малой Азии, обладавший, по преданию, неисчислимыми богатствами; в нарицательном смысле — богач.] и что у тебя не дворец. Куда мы его поместим, вот вопрос.
— Я эфтим хочу доказать, милостивый государь (Павел Петрович, когда сердился, с намерением говорил: «эфтим» и «эфто», хотя
очень хорошо знал, что подобных слов грамматика не допускает.
А
знаете, Самгин,
очень хорошо, что у нас и самодержавие и буржуазия одинаково бездарны.
— Я думаю, это —
очень по-русски, — зубасто улыбнулся Крэйтон. — Мы, британцы,
хорошо знаем, где живем и чего хотим. Это отличает нас от всех европейцев. Вот почему у нас возможен Кромвель, но не было и никогда не будет Наполеона, вашего царя Петра и вообще людей, которые берут нацию за горло и заставляют ее делать шумные глупости.
Ты
знаешь, что я относилась к тебе
хорошо,
очень дружественно и открыто, но вижу, что стала не нужна тебе и ты нисколько не уважаешь меня.
— Мы тебя, Петруха,
знаем! Мы тебя
очень хорошо знаем! Ты — не скрипи…
— Как все это странно…
Знаешь — в школе за мной ухаживали настойчивее и больше, чем за нею, а ведь я рядом с нею почти урод. И я
очень обижалась — не за себя, а за ее красоту. Один… странный человек, Диомидов, непросто — Демидов, а — Диомидов, говорит, что Алина красива отталкивающе. Да, так и сказал. Но… он человек необыкновенный, его
хорошо слушать, а верить ему трудно.
— Нет, не
знаю, — ответил Самгин, чувствуя, что на висках его выступил пот, а глаза сохнут. — Я даже не
знал, что, собственно, она делает? В технике? Пропагандистка? Она вела себя со мной
очень конспиративно. Мы редко беседовали о политике. Но она
хорошо знала быт, а я весьма ценил это. Мне нужно для книги.
Он
знал каждое движение ее тела, каждый вздох и стон,
знал всю, не
очень богатую, игру ее лица и был убежден, что
хорошо знает суетливый ход ее фраз, которые она не
очень осторожно черпала из модной литературы и часто беспомощно путалась в них, впадая в смешные противоречия.
— Союзы, земский и городов,
очень хорошо знают, чего хотят: они — резерв армии Милюкова, вот кто они. Закроют Думу — они явятся как организация политическая, да-с!
— Тут,
знаешь, убивали, — сказала она
очень оживленно. В зеленоватом шерстяном платье, с волосами, начесанными на уши, с напудренным носом, она не стала привлекательнее, но оживление все-таки прикрашивало ее. Самгин видел, что это она понимает и ей нравится быть в центре чего-то. Но он
хорошо чувствовал за радостью жены и ее гостей — страх.
— Ты
очень хорошо знаешь, — заметил Штольц, — иначе бы не от чего было краснеть. Послушай, Илья, если тут предостережение может что-нибудь сделать, то я всей дружбой нашей прошу, будь осторожен…
Зачем эти два русские пролетария ходили к нему? Они
очень хорошо знали зачем: пить, есть, курить хорошие сигары. Они находили теплый, покойный приют и всегда одинаково если не радушный, то равнодушный прием.
Нет, не такие нравы были там: гость там прежде троекратного потчеванья и не дотронется ни до чего. Он
очень хорошо знает, что однократное потчеванье чаще заключает в себе просьбу отказаться от предлагаемого блюда или вина, нежели отведать его.
— Тут живет губернатор Васильев… или Попов какой-то. (Бабушка
очень хорошо знала, что он Попов, а не Васильев.) Он воображает, что я явлюсь к нему первая с визитом, и не заглянул ко мне: Татьяна Марковна Бережкова поедет к какому-то Попову или Васильеву!
— Внук мой, от племянницы моей, покойной Сонечки! — сказала Татьяна Марковна, рекомендуя его, хотя все
очень хорошо знали, кто он такой.
Он
очень хорошо должен был
знать Крафта; к тому же все-таки такое необыкновенное известие!
— Не хвалите меня, я этого не люблю. Не оставляйте в моем сердце тяжелого подозрения, что вы хвалите из иезуитства, во вред истине, чтоб не переставать нравиться. А в последнее время… видите ли… я к женщинам ездил. Я
очень хорошо принят, например, у Анны Андреевны, вы
знаете?
— Я
очень хорошо знаю господина Васина, — заметил князь.
— Конечно, я должен бы был тут сохранить секрет… Мы как-то странно разговариваем с вами, слишком секретно, — опять улыбнулся он. — Андрей Петрович, впрочем, не заказывал мне секрета. Но вы — сын его, и так как я
знаю ваши к нему чувства, то на этот раз даже, кажется,
хорошо сделаю, если вас предупрежу. Вообразите, он приходил ко мне с вопросом: «Если на случай, на днях,
очень скоро, ему бы потребовалось драться на дуэли, то согласился ль бы я взять роль его секунданта?» Я, разумеется, вполне отказал ему.
И действительно, радость засияла в его лице; но спешу прибавить, что в подобных случаях он никогда не относился ко мне свысока, то есть вроде как бы старец к какому-нибудь подростку; напротив, весьма часто любил самого меня слушать, даже заслушивался, на разные темы, полагая, что имеет дело, хоть и с «вьюношем», как он выражался в высоком слоге (он
очень хорошо знал, что надо выговаривать «юноша», а не «вьюнош»), но понимая вместе и то, что этот «вьюнош» безмерно выше его по образованию.